Александр анисимов летчик биография личная жизнь. Александр Анисимов: биография летчика-испытателя, годы службы и обстоятельства трагической гибели. С матерью есть портретное сходство
В Гибель Александра Анисимова. Георгий Байдуков.
Когда Чкалов начал первые испытательные полеты на самолете «И-15», на том же Центральном аэродроме уже несколько дней летал его лучший друг Анисимов — летчик НИИ ВВС Красной Армии.
Александр Фролович Анисимов на самолете «И-5» демонстрировал в непосредственной близости от земли фигуры высшего пилотажа, применяемые в воздушном бою. Эти полеты снимались на кинопленку — готовился учебный фильм для строевых летчиков-истребителей.
Валерий Павлович знал, что Анисимов сегодня, 11 октября 1933 года, должен завершить работу с кинооператорами, и поспешил захватить друга около его самолета, чтобы договориться, как вместе провести вторую половину дня.
Октябрьское утро было тихим и солнечным. Валерий, подойдя к стоянкам военных самолетов, заметил уже готовый к полету «И-5». Александр Фролович стоял недалеко от самолета с кинооператором. На летном поле устанавливалась киноаппаратура.
Валерий приветствовал товарища:
— А! Народному летному артисту, кинозвезде Фролычу — привет!
— Дрессировщику новых истребителей — почтение! — улыбаясь, ответил Анисимов.
Кинооператор уехал на старт. Летчики отошли еще дальше от «И-5»» в поле аэродрома. Чкалов достал шикарные папиросы «Герцеговина флор» и, угощая товарища, сказал:
— Ну, Шурка, сегодня едем на ипподром! — и отправился к ангарам завода.
Он уже переключился на мысли о предстоящем полете на «И-15», когда услышал ревущий мотор. Валерий обернулся и увидел, что самолет Анисимова после пробы двигателя начал рулить на старт. А еще через несколько минут «И-5» пронесся над Чкаловым, проделывая на взлете запрещенный двойной переворот сначала влево, затем вправо.
Чкалов подошел к стоянке заводских самолетов, когда заметил, что Анисимов делает уже третий раз пикирование прямо на киноаппарат, а затем с высоты метров около пятидесяти вздымает самолет, заканчивая фигуру иммельманом.
Чкалов хотел было войти в двери заводского ангара, но снова услышал ревущие на пикировании воздушный винт и мотор самолета, повернул голову назад, замер на секунду и вдруг неистово, с отчаянием, закричал:
— Что он делает?! — и что было силы побежал в поле, к центру аэродрома.
Валерий Павлович отлично видел, как Анисимов совершенно безошибочно вывел самолет из пикирования и пошел на полупетлю, чтобы в верхней точке перевернуть самолет из положения вверх колесами в нормальное, тем самым завершив фигуру иммельман. Но Анисимов, выйдя в верхнюю точку, застыл в положении вниз головой и, не меняя его, начал резко просаживаться вниз.
Чкалов бежал, ничего не видя, кроме «И-5», падающего вверх колесами.
— Выводи! Выводи! Ногу резко! Резко! Ногу! — задыхаясь, вне себя кричал Валерий.
Но самолет даже не свалился на крыло. Он так и грохнулся на посадочный знак в положении вверх колесами.
Аварийная комиссия заключила: катастрофа произошла оттого, что переломилась педаль ножного управления рулем поворотов, без которого на малой высоте невозможно было перевернуть «И-5» в нормальное положение.
После этого несчастья Чкалов стал более холодно относиться к Поликарпову, считая, что он и работавший с ним конструктор Григорович где-то допустили просчет в конструкции.
Ему припомнился летчик Арцеулов, лежащий с поломанными рукой и ногой под обломками первого истребителя Поликарпова «И-400» («И-1»), Он видел, как выпрыгивал с парашютом из попавшего в штопор «И-1» длинный, огромный Громов.
Валерий был очевидцем разрушения на девятом полете поликарповского двухместного истребителя «2И-Н1» при испытании на скорость, когда погибли летчик-испытатель Филиппов со своим хронометражистом.
А теперь эта педаль и Шурка Анисимов.
Оригинал записи и комментарии на
Анисимов Александр Фролович - невероятно талантливый летчик, непревзойденный испытатель, мастер высшего пилотажа.
На сегодняшний день сведения об этом великом человеке можно найти только в чужих мемуарах, где о нем упоминается вскользь, как об однокурснике и самом близком друге Валерия Чкалова. А ведь именно Александром Анисимовым были выполнены фигуры высшего пилотажа, которые никто еще не смог повторить. И многие эксперты сходятся во мнении, что в летном мастерстве он превосходил Чкалова.
Биография Александра Анисимова
Точная дата рождения Александра неизвестна. Предположительно, 28 ноября 1897 года, по другим данным - 28 июля 1897 года. Но что известно достоверно, так это место рождения: маленькая, ничем не примечательная деревушка Взъезды, каких было много в Новгородской губернии.
С техникой Александр Анисимов был знаком, можно сказать, с детства. В 1912 году, будучи пятнадцатилетним мальчиком, Саша закончил обучение в Новгородском четырехклассном городском училище, после чего трудился шофером - механиком до призыва в армию.
Первая Мировая война
Александр Анисимов в 1914 году был призван в армию России. И так совпало, что 28 июля (одна из предполагаемых дат рождения) 1914 года грянула Первая Мировая война.
Молодой человек, оказавшись вовлеченным в ход военных действий, занимался обслуживанием самолетов.
Профессия Александра оказалась востребованной, и в 1915 году он оканчивает моторный класс в городе Петрограде при Политехническом институте. После учебы Анисимов получает должность моториста 4-го истребительного отряда и звание старшего унтер-офицера.
В ходе Первой Мировой войны большое количество пилотов во время боевых действий погибало в воздухе. Царское правительство приняло решение о необходимости пополнения кадров путем обучения наиболее талантливых и перспективных солдат. Среди них оказался и Александр Анисимов, ставший курсантом Гатчинской авиашколы.
Перед парнем открылись все возможности для дальнейшего развития карьеры военного летчика. Но ход истории внес свои коррективы в биографию Александра.
Гражданская война
В 1917 году, движимый своими убеждениями, выходец из крестьянской семьи Александр Анисимов принял активное участие в октябрьской революции, а в 1918 году вступил в ряды Красной Армии.
И в жизни парня началось новое испытание - Гражданская война.
В 1918 - 1919 годах Анисимов выполнял обязанности старшего авиамоториста и воевал сначала на Восточном фронте против частей Чехословацкого корпуса, а затем - на Западном, против войск Юденича и поляков.
Путь в небо
После окончания Гражданской войны пришло время, наконец, осуществить свою давнюю мечту - стать летчиком. Для этого было необходимо получить соответствующее образование.
Александр Анисимов поступает в Егорьевскую военно-теоретическую авиашколу, которую в 1922 году успешно оканчивает. Потом парень в 1923 году был переведен в высшую авиационную школу летчиков в Качине, а затем - в Москву и, наконец, завершающим этапом обучения стала в 1924 году авиационная школа воздушной стрельбы и бомбометания в Серпухове.
Служебная биография
После окончания учебы молодой летчик Александр Анисимов проходил службу в авиационно-истребительных частях ВВС. Первым местом работы стала третья Киевская истребительная эскадрилья. На сегодняшний день сохранились архивы, в которых имеется описание профессиональных навыков Александра, характеризующих его высокие достижения в качестве летчика-истребителя.
В 1928 году Александр Анисимов был переведен в НИИ ВВС на должность летчика-испытателя. А уже через три года, в 1931 году, он получил повышение и стал командиром своего отряда.
Выдающийся летчик-испытатель Александр Анисимов работал со множеством разных самолетов, среди них истребители И-4 и И-5. А на испытаниях ставшего уже легендарным "Звена-1" он принял участие в качестве пилота на истребителе И-4 в первом полете.
С 1933 года в служебной биографии летчика Александра Анисимова произошли перемены. Его перевели на работу в Остехбюро П. И. Гроховского, где он произвел еще несколько важных испытаний.
Трагическая гибель
К сожалению, служба на новом месте продлилась не долго. 11 октября 1933 года Александра Анисимова не стало. Летчик погиб не во время испытаний очередного самолета, а по нелепой случайности, оборвавшей жизнь великого мастера своего дела.
На кинопленку снимали учебный видеоматериал для летчиков-истребителей. Анисимов демонстрировал фигуры высшего пилотажа, которые применяются в бою. Он производил полет на истребителе И-5.
Все трюки нужно было сделать так, чтобы киноаппарат четко зафиксировал происходящее, поэтому высота должна была быть предельно низкой.
Чкалов, который присутствовал при этих событиях, видел, как Анисимов четко вышел из пике и принялся за выполнение полупетли. В верхней точке необходимо было вернуть самолет из перевернутого состояния в нормальное положение, чтобы фигура иммельман была завершена. Но на самой высшей точке самолет так и остался перевернутым, после чего начал падать. Чкалов бежал к другу, ничего не понимая и не осознавая происходящего. Он кричал, пытался помочь советами, но самолет так и рухнул колесами вверх.
После проведенного расследования была выявлена причина: неисправность самолета. Педаль управления рулем поворота не выдержала и переломилась. Другого способа перевернуть самолет на низкой высоте не было.
Анисимов при жизни ни с кем не делился секретами своих трюков, по этой причине многие его описывали как человека злобного и себялюбивого. Но друзья восхищались его тягой к новым знаниям в технике и работоспособностью.
К сожалению, сведения о семье этого великого человека не сохранились, так как работа для Александра Анисимова была всегда на первом месте.
Заводской летчик-испытатель
На заводе имени Менжинского
Кончилась первая и началась вторая пятилетка. Бурно развивалась социалистическая индустрия. За годы первой пятилетки в стране была создана авиационная промышленность. Во второй пятилетке она продолжала расти высокими темпами.
Центральный авиационный гидродинамический институт (ЦАГИ) превратился в мощный научный центр.
Газета «Берлинер Тагеблатт» еще в 1928 году в статье «Авиационно-исследовательская работа в Советской России» писала, что «в настоящее время ЦАГИ представляет собой, пожалуй, самое большое и лучшее организованное исследовательское учреждение в мире».
Созданная в 1920 году Военно-воздушная академия имени Н. Е. Жуковского стала ежегодно выпускать сотни высокообразованных командиров и инженере». Десятки летных и технических школ обеспечивали новые формирования частей ВВС. Открылось немало гражданских авиационных институтов и техникумов.
Были отмечены и первые достижения советской авиации.
В 1927 году, накануне первого года первой пятилетки, на самолете «АНТ-3» под руководством летчика С. А. Шестакова был совершен перелет по маршруту Москва - Токио - Москва. За 153 летных часа экипаж преодолел 22 тысячи километров пути.
В июле 1929 года под управлением летчика-испытателя М. М. Громова на самолете «АНТ-9» был продемонстрирован полет по круговому маршруту: Москва - Берлин - Париж - Рим - Лондон - Варшава - Москва. За 53 летных часа трехмоторная пассажирская машина преодолела 9037 километров пути.
В августе 1929 года экипаж самолета «АНТ-4» («Страна Советов») под командованием летчика С. А. Шестакова совершил дальний полет по маршруту Москва - Нью-Йорк, преодолев за месяц расстояние 21250 километров.
Советская авиация в первой пятилетке достигла значительных результатов, продемонстрировав высокие максимальные скорости и высоты полетов новых самолетов.
Валерий Павлович Чкалов был хороша осведомлен о том, что сделано во всей стране в области авиации. Теперь его интересовали конкретные достижения завода имени Менжинского и задачи, стоявшие перед его коллективом во второй пятилетке. Ведь он сам стал членом этого коллектива.
Прежде всего Чкалову хотелось ближе познакомиться с творцом тех истребителей, на которых он летал до этого, и тех, которые предстоит впервые поднять в воздух ему, бывшему военному летчику Чкалову. Главный конструктор Николай Николаевич Поликарпов был старше Чкалова на 12 лет, вышел он из семьи сельского священника с Орловщины. Это был очень талантливый инженер и конструктор, хороший педагог, поклонник литературы, музыки, большой любитель спорта и рыбной ловли.
О Поликарпове Чкалову много рассказывал испытатель завода Александр Иванович Жуков, тот самый летчик-инструктор Московской школы высшего пилотажа, который в ноябре 1923 года поднялся с Чкаловым, чтобы научить его фигурам воздушной акробатики. Жуков познакомился с Поликарповым еще в 1923 году, будучи членом комиссии по приему учебных самолетов, возглавляемой Громовым.
После окончания Петербургского политехнического института имени Петра I в начале 1916 года Николай Николаевич добился направления на Русско-балтийский завод («Русбалт») к знаменитому авиаконструктору Сикорскому. Сикорский в те годы, годы первой империалистической войны, создавал четырехмоторные самолеты-бомбовозы «Илья Муромец» и проектировал истребитель «С-16».
Двадцатичетырехлетний Поликарпов был назначен заведующим производственным отделом такого крупнейшего предприятия России, каким был завод «Русбалт».
Сикорский сразу обратил на него внимание и вскоре предложил участвовать в работе конструкторской группы по проектированию всех типов бомбардировщиков и истребителей. Заметив необычные конструкторские способности молодого инженера, Сикорский настойчиво советовал Николаю Николаевичу полетать и научиться самостоятельно пилотировать самолет.
Пришла Октябрьская революция, и Сикорский эмигрировал в США, став злейшим врагом Советской страны. Н. Н. Поликарпов остался верен России. Он в марте 1918 года поступил на работу в Управление Военно-Воздушного Флота и вскоре вместе с ним переехал из Петрограда в Москву.
В Москве он получил весьма ответственный пост начальника производственного отдела велосипедного завода «Дуке», ставшего главным авиационным предприятием Советской России.
Но у молодой республики явно не хватало средств для решения такой сложной и важной задачи, как создание своей авиационной промышленности.
Это чувствовал и Поликарпов, начавший с группой конструкторов проектировать самолет-истребитель под маркой «ИЛ-400». Все заводские работники приветствовали сообщение от 8 марта 1923 года о создании в стране Добровольного общества друзей воздушного флота (ОДВФ). Задачи общества выражал лозунг: «Трудовой народ, строй Воздушный флот». ОДВФ оказывало правительству большую помощь в создании в стране мощной авиации.
Начиналось развитие массового авиационного спорта.
Во главе Центрального совета общества стояли И. В. Сталин, М. В. Фрунзе, Ф. Э. Дзержинский, Н. А. Морозов. Активное участие в работе общества принимали К. Е. Ворошилов и В. М. Молотов.
Чкалов нашел Поликарпова в конструкторском бюро.
После официального знакомства Николай Николаевич показал летчику чертежи общего вида самолета-истребителя «И-15» («ЦКБ-3»),
Вы хорошо знаете, Валерий Павлович, предшественника этой машины - самолет «И-5». Я несколько раз имел удовольствие видеть, как вы на нем «дрались» в воздухе со своим приятелем Анисимовым. Знаете, скажу прямо - страшно, но и радостно было смотреть на ваш кордебалет в воздухе.
Да будет вам, Николай Николаевич! У вас на заводе такой великолепный артист высшей акробатики, какого и не сыщешь.
Это вы насчет Александра Ивановича? - улыбаясь, спросил Чкалова Поликарпов.
Ну, конечно, о нем. Вы не глядите, что он махонький, сухонький да скромненький. Любого распотрошит в воздушном бою.
Вот вам вместе с товарищем Жуковым и придется испытывать наш «ЦКБ-3». От этого самолета мы ждем многого, как в скорости и высоте полета, так и в маневренности.
Николай Николаевич, видимо, невольно волновался, показывая вновь задуманные самолеты именно Чкалову, о котором был много наслышан.
Около чертежей и схем другого самолета - «ЦКБ-12» («И-16») - конструктор и летчик провели все остальное время. Это был истребитель-моноплан, необычно тупорылый, с низко расположенным крылом, очень малых геометрических размеров. В длину он доходил до 6 метров, а размах крыльев не превышал 9 метров. Да и весил он первоначально лишь 1354 килограмма.
Поликарпов надеялся создать несколько модификаций этой машины для использования ее в качестве истребителя, штурмовика, пикирующего бомбардировщика и учебного самолета.
На этом самолете впервые в стране была установлена бронеспинка, защищающая летчика от поражения огнем при атаке противника с хвоста.
У нового детища Поликарпова было много и других новинок - убирающиеся шасси, закрылки и зависающие элероны, что в совокупности способствовало получению и высоких максимальных скоростей при атаках в бою, и минимальных при посадке самолета на аэродром. Предполагалось, что «И-16» сможет развивать скорость 450–500 километров в час.
Чкалов, как человек весьма непосредственный, с открытым сердцем и душой, не мох скрыть восторга.
Вот это, Николай Николаевич, будет то, что нужно… Великолепно задумано! Предупреждаю, что за эту машину я буду драться даже с вами, если вы ее начнете спускать под откос…
Николай Николаевич сначала оторопел от такого прямого и для первого знакомства, может быть, и грубоватого предупреждения, но тут же увидел в глазах Чкалова тот пламенный огонек, за который главный конструктор ценил человека прежде всего.
Он крепко пожал руку шеф-пилота, заключив:
Теперь знайте, что не пройдет и года, как мы должны поднять этого красавца в воздух. Вам, Валерий Павлович, придется его научить летать… по-чкаловски.
Валерий Павлович ответил просто:
Об этом же беспокойся, Николай Николаевич.
Никто из двух беседующих не знал тогда, что этот истребитель проживет длительную жизнь, будет участвовать во многих боях.
Здесь же Поликарпов познакомил Валерия Павловича с ведущим инженером «И-16» 3. И. Журбиной, которая стала работать с новым летчиком-испытателем и шеф-пилотом завода.
С тех пор Чкалов и Поликарпов часто встречались и в отделах конструкторского бюро, и возле чертежей опытных машин, и у макетов будущих самолетов, около стапелей, и на аэродроме у боевых машин.
Валерий Павлович полюбил завод. Он гордился тем, что его приняли в огромный коллектив, руки которого создавали опытные самолеты, а затем их тысячами изготовляли для вооружения боевых частей ВВС.
Летная станция авиазавода располагалась в юго-западной части Центрального аэродрома имени Фрунзе, рядом с огромным ангаром Отдела летных исследований и доводок (самолетов) ЦАГИ. Чкалов приезжал на завод ежедневно ранним утром. Если были полетные задания ЦКБ, то поднимался в воздух на опытных машинах и проводил испытания, а если был свободен, то помогал летчикам, сдатчикам серийных машин, облетывая по два-три самолета.
Когда же не было полетов, Валерий приходил в опытный цех, забирался в строящийся самолет или макет и, сидя в кабине часами, изучал до малейших деталей новое произведение коллектива завода. Частенько он спорил с конструкторами, всегда внимательно относившимися к замечаниям и требованиям ведущего летчика-испытателя.
Из опытного цеха шеф-пилот шел в сборочный цех на серийные потоки и наслаждался, словно музыкой, разноголосым гулом труда. К Чкалову тянулась молодежь.
Валерий часто говорил конструкторам:
Побывайте в нашей шкуре, будете строить машины такие, какие нужны советским летчикам.
И он предложил при аэроклубе завода создать небольшую летную школу для работников завода и добился, чтобы для занятий выделили самолет «У-2».
Первыми его учениками был конструкторы. Прежде всего сам Николай Николаевич Поликарпов, затем Дубровин, Таиров, Буксаков и другие, всего 11 человек.
Летали перед работой с 6 часов утра и после ее завершения, до захода солнца. Валерий Павлович не зря затратил на это много энергии - все его учлеты сдали экзамены в Центральном аэроклубе и получили права на самостоятельное управление самолетом.
Валерия Павловича назначили председателем макетной комиссии проектируемого истребителя «ЦКБ-3» («И-15»). Построить макет поручили конструктору Александру Михайловичу Полякову.
Когда все было готово, Чкалов пришел посмотреть, что собой представляет будущий «И-15». Ему очень понравился внешний вид его. Шеф-пилот с разных сторон оглядел машину. Затем полез в кабину, и тут случился конфуз - послышался треск фанеры, и Чкалов чуть не провалился вниз.
Сурово взглянув на Полякова, Валерий Павлович строго позвал его:
Ну-ка, горе мое, лезь-ка ко мне, полюбуйся.
Красивый молодой конструктор побледнел и поднялся к пилоту, который резко отчеканил:
Убить, что ли, меня захотел? Так знай - я весьма живучий! А ты в следующий раз считай, дорогуша, как следует да потолще выбирай фанеру.
Досмотрев остальное, Валерий Павлович, прощаясь, сказал:
Не тушуйся, а продумай, как лучше сделать, да впредь, друг любезный, так не промахивайся.
Конструктор считал, что теперь Поликарпов его накажет и отстранит от работы. Но выяснилось, что Чкалов ни слова не сказал главному об этом неприятном эпизоде. Николай Николаевич все узнал от других членов макетной комиссии и, конечно, крепко отчитал А. М. Полякова.
Наступила осень 1933 года. Сентябрь был серый и туманный, и нужно было караулить погоду, чтобы вырваться в испытательный полет.
5 сентября страну постигло большое горе - произошла крупная воздушная катастрофа недалеко от Москвы. В числе других погиб талантливый организатор и энтузиаст советской авиации Петр Ионович Баранов, в течение последних двух лет возглавлявший в Наркомтяжпроме Главное управление авиационной промышленности. Человек высоких душевных качеств, хорошо знавший и чувствовавший самолет и летчика, он не раз выручал Чкалова в тяжелые минуты жизни. Это он вызволил его из брянской тюрьмы, определил летчиком в промышленность.
Поликарпов и Чкалов все чаще вели беседы около опытного образца «И-15», постройка которого заканчивалась. Главный конструктор очень считался с мнением Валерия Павловича и был всегда доволен его активным вмешательством в конструирование самолета.
В один из октябрьских дней 1933 года из ангара завода выкатили новенький одноместный истребитель-полутороплан «И-15» с мотором М-22 воздушного охлаждения. Сегодня он будет поднят в первый полет.
Валерий Павлович в предполетные минуты держался спокойно и уверенно - он знает все детали проектирования и строительства новой машины, знаком почти со всеми людьми завода, кто строил этот самолет.
Но он отлично также понимает, что все расчеты и все наземные предполетные исследования и испытания пока еще не дают твердой гарантии в однозначности поведения новой машины в воздухе. Поэтому так взволнованы главный конструктор и его помощники. Поэтому от испытателя требуется величайшее присутствие духа, хладнокровие, бесстрашие и, безусловно, великолепное мастерство.
Тысячи людей ждут от летчика ответа: «Ну как самолет?» Испытателю вручают чаяния и надежды огромного коллектива, плод его ума и усилий. Он, летчик-испытатель, - одно из звеньев в сложной цепи коллективного труда. И он не имеет права по своему лишь усмотрению подвергнуть ненужному риску результат общих усилий.
«Значит, смелость и величайшая осторожность» - так думает про себя собранный, сосредоточившийся шеф-пилот.
Наконец все оформлено. Поликарпов и Чкалов обмениваются пожеланиями. Летчик в кабине. Самолет делает несколько пробежек по Центральному аэродрому, затем немного отрывается от земли. Все идет гладко.
Можно теперь зарулить к самой дальней границе аэродрома и оттуда начать против ветра валет. Машина мягко отделяется от земли и, быстро набирая высоту, уже летит высоко над аэродромом. Заводские инженеры, рабочие и служащие с затаенным дыханием следят за первым полетом Чкалова на «И-15».
Растроганный, перенервничавший Поликарпов спешит к подрулившему после блестящей посадки самолету. Чкалов попадает в объятия творца машины. Николай Николаевич целует и мнет сурового на вид летчика, который громко, чтобы было слышно многим, кричит:
Ну и красота! С победой тебя, Николай Николаевич! Молодцы вы все!
Главный конструктор и летчик долго обсуждают полет, продолжавшийся всего лишь несколько минут.
А далее начинается кропотливая, с победами и поражениями работа по доводке и совершенствованию новой машины. От полета к полету программа испытаний усложняется, и летчик должен все время быть начеку и быть готовым к худшему.
Когда Чкалов начал первые испытательные полеты на самолете «И-15», на том же Центральном аэродроме уже несколько дней летал его лучший друг Анисимов - летчик НИИ ВВС Красной Армии.
Александр Фролович Анисимов на самолете «И-5» демонстрировал в непосредственной близости от земли фигуры высшего пилотажа, применяемые в воздушном бою. Эти полеты снимались на кинопленку - готовился учебный фильм для строевых летчиков-истребителей.
Валерий Павлович знал, что Анисимов сегодня, 11 октября 1933 года, должен завершить работу с кинооператорами, и поспешил захватить друга около его самолета, чтобы договориться, как вместе провести вторую половину дня.
Октябрьское утро было тихим и солнечным. Валерий, подойдя к стоянкам военных самолетов, заметил уже готовый к полету «И-5». Александр Фролович стоял недалеко от самолета с кинооператором. На летном поле устанавливалась киноаппаратура.
Валерий приветствовал товарища:
А! Народному летному артисту, кинозвезде Фролычу - привет!
Дрессировщику новых истребителей - почтение! - улыбаясь, ответил Анисимов.
Кинооператор уехал на старт. Летчики отошли еще дальше от «И-5»» в поле аэродрома. Чкалов достал шикарные папиросы «Герцеговина флор» и, угощая товарища, сказал:
Ну, Шурка, сегодня едем на ипподром! - и отправился к ангарам завода.
Он уже переключился на мысли о предстоящем полете на «И-15», когда услышал ревущий мотор. Валерий обернулся и увидел, что самолет Анисимова после пробы двигателя начал рулить на старт. А еще через несколько минут «И-5» пронесся над Чкаловым, проделывая на взлете запрещенный двойной переворот сначала влево, затем вправо.
Чкалов подошел к стоянке заводских самолетов, когда заметил, что Анисимов делает уже третий раз пикирование прямо на киноаппарат, а затем с высоты метров около пятидесяти вздымает самолет, заканчивая фигуру иммельманом.
Чкалов хотел было войти в двери заводского ангара, но снова услышал ревущие на пикировании воздушный винт и мотор самолета, повернул голову назад, замер на секунду и вдруг неистово, с отчаянием, закричал:
Что он делает?! - и что было силы побежал в поле, к центру аэродрома.
Валерий Павлович отлично видел, как Анисимов совершенно безошибочно вывел самолет из пикирования и пошел на полупетлю, чтобы в верхней точке перевернуть самолет из положения вверх колесами в нормальное, тем самым завершив фигуру иммельман. Но Анисимов, выйдя в верхнюю точку, застыл в положении вниз головой и, не меняя его, начал резко просаживаться вниз.
Чкалов бежал, ничего не видя, кроме «И-5», падающего вверх колесами.
Выводи! Выводи! Ногу резко! Резко! Ногу! - задыхаясь, вне себя кричал Валерий.
Но самолет даже не свалился на крыло. Он так и грохнулся на посадочный знак в положении вверх колесами.
Аварийная комиссия заключила: катастрофа произошла оттого, что переломилась педаль ножного управления рулем поворотов, без которого на малой высоте невозможно было перевернуть «И-5» в нормальное положение.
После этого несчастья Чкалов стал более холодно относиться к Поликарпову, считая, что он и работавший с ним конструктор Григорович где-то допустили просчет в конструкции.
Ему припомнился летчик Арцеулов, лежащий с поломанными рукой и ногой под обломками первого истребителя Поликарпова «И-400» («И-1»), Он видел, как выпрыгивал с парашютом из попавшего в штопор «И-1» длинный, огромный Громов.
Валерий был очевидцем разрушения на девятом полете поликарповского двухместного истребителя «2И-Н1» при испытании на скорость, когда погибли летчик-испытатель Филиппов со своим хронометражистом.
А теперь эта педаль и Шурка Анисимов.
Авария на «И-15»
Подошла зима. Снежный покров скрыл летное поле. На самолете «И-15» колеса шасси заменили лыжами.
Однажды при полете на максимальной скорости неожиданно оборвался узел крепления переднего амортизатора левой лыжи, и ее носовая часть опустилась вниз. С такой неисправностью при посадке машина могла зацепить грунт вертикально вставшей лыжей, на большой скорости перевернуться через нос и грохнуться на спину, или, как говорят летчики, сделать «капот».
Валерий Чкалов даже не подумал оставить самолет, выпрыгнув с парашютом. Чтобы максимально уменьшить посадочную скорость, Чкалов подвел самолет к земле на большом угле атаки крыла, мотор при этом работал на полной мощности. Машина с задранным носом медленно, вибрируя и вздрагивая, парашютировала, просаживалась вниз. Когда оставалось до земли не больше метра, Чкалов выключил зажигание мотора, самолет плюхнулся на снежную полосу и тут же перевернулся. Но это был не скоростной «капот». Чкалов висел вниз головой и ждал, когда ему помогут освободиться от привязных ремней.
Вскоре летчик выбрался из-под машины и, не обращая внимания ни на Поликарпова, ни на директора завода и врача, обошел вокруг лежавшей вверх пузом машины и, заметив уже вертевшегося здесь механика, хлопнул его по плечу и, смеясь, проокал:
Ну и хороша твоя машина - перевернулась, а ведь целехонькая…
Затем он подошел к Поликарпову и, делая вид, что ничего серьезного не произошло, тихонько сказал главному конструктору:
Не унывай, Николай Николаевич! Растить детей не так просто. Ты уж лучше подумай, как ее теперь-то, не сломав, обратно на ноги поставить.
Поликарпов не выдержал и, обняв Валерия, с дрожью в голосе сказал:
Спасибо великое, Валерий Павлович!
Чкалов добродушно буркнул, садясь в санитарную машину:
Брось ты, дорогуша… Давай чини быстрее, а то ведь нам с тобой еще летать да летать…
Сбежавшиеся со всех сторон люди аплодировали Чкалову и кидали вверх шапки.
Решение Чкалова прежде всего спасти самолет имело огромное значение как для завода, так и для обороны страны.
Поликарпов в короткий срок устранил обнаруженный дефект шасси, и Чкалов быстро закончил все испытания «И-15», после чего его внедрили в серию. Вскоре Николай Николаевич этот тип машины выпустил с более мощным мотором, дав ему название «И-15-бис». Этот истребитель имел максимальную скорость 370 километров в час, потолок около 10 километров, дальность 800 километров. Он был вооружен 4 пулеметами калибра 7,6 миллиметра.
А еще через четыре года этот самолет был досконально модернизирован и получил название «Чайка» («И-153»).
Это был истребитель с убирающимися шасси, он обладал скоростью 443 километра в час. Он строился большой серией и пользовался популярностью у наших летчиков в боях с японской авиацией на Халхин-Голе и в войне с белофиннами. В то время это был самый лучший из когда-либо созданных истребителей-бипланов.
Выпрыгни Чкалов из опытной машины с неисправной лыжей, вряд ли страна получила бы такое грозное оружие, каким оказался «И-15».
Чкалов ведет творческие споры
Продолжая испытания «И-15», Чкалов зорко следил за проектированием, а затем сборкой нового истребителя «И-16».
В декабре 1933 года новый самолет вывели на аэродром. Но все как-то не ладилось - «И-16» подготовили к полету только в канун Нового года.
Дальнейшие испытания по программе также проходили без особых затруднений. Правда, в одном из полетов Чкалов не смог убрать шасси из-за больших физических нагрузок на ручку подъемного механизма. Такое же затруднение испытывал летчик, управляя закрылками.
По замечаниям Чкалова Поликарпов переделал все механизмы уборки и выпуска шасси и закрылков, заменив ручное управление механизированным, с применением пневматических приводов.
После таких доработок испытательные полеты на «И-16» продолжались довольно успешно. Но однажды, при заходе на посадку, Валерий Павлович никак не мог выпустить шасси. С земли видели, что в воздухе происходит что-то неладное, но помочь испытателю ничем не могли.
А летчик все же доискался в полете до неисправности - трос лебедки механизма, управляющего шасси, вытянулся, ослаб и свернулся в петлю, что и застопорило выход левой ноги шасси на место.
Набрав побольше высоту и бросив управление, испытатель пытался дотянуться руками до злополучной петли. Самолет в это время перешел в такое затяжное пикирование, что летчик еле успел уклониться от удара о землю, заставя машину снова набрать высоту с опасной перегрузкой, от которой потемнело в глазах даже у такого богатырской силы человека, каким был Чкалов.
Чтобы заставить выйти левую ногу шасси в положение для посадки, Валерий Павлович применил все свое мастерство, все, что он научился делать в полете, в том числе и вопреки инструкциям. Он совершал одну фигуру за другой, тем самым меняя значение перегрузок на самолет по силе и направлению. Тут были отвесные затяжные пикирования с использованием полной мощности мотора, после чего летчик заставлял «И-16» ввинчиваться в небо то левым, то правым штопором или резкой, многовитковой бочкой.
Он делал петли Нестерова, иммельманы, перевороты через крыло и другие фигуры высшего пилотажа.
Испытатель был уже на грани изнеможения, так как производил пилотаж более 30 минут. Да и бензина в баках оставалось совсем мало.
Чкалов еще раз набрал высоту и снова бросил свой неисправный самолет в пике, из которого вывел его с такой огромной перегрузкой, что на какое-то малое время потерял сознание. А когда снова пришел в себя, то увидел по сигнальным огням, что все в порядке - шасси выпустились и стали на упоры и защелки.
Так Валерий спас опытный «И-16» и дал этому типу истребителя путевку на необыкновенно долгую боевую жизнь. Самолет намного пережил самого испытателя.
Победе Чкалова радовалось все конструкторское бюро и весь многотысячный коллектив авиационного завода.
Об этом полете слухи дошли до наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, который вскоре пригласил к себе конструктора и шеф-пилота. После беседы с наркомом Николай Николаевич коренным образом переделал все управление шасси на новом истребителе.
В последующих испытательных полетах были получены высокие характеристики машины: максимальная скорость 454 километра в час, потолок 9,2 километра, дальность 820 километров, время подъема на высоту 5 километров 6,2 минуты. Это позволило Главному управлению авиапромышленности принять предложение Поликарпова спроектировать и построить ряд модификаций самолета «И-16».
Однако против этого возражало Управление Военно-Воздушных Сил Красной Армии, считавшее, что «И-16», во-первых, очень сложен в пилотировании и, во-вторых, вряд ли будет выходить из штопора. Существовавшая и те годы теория о штопоре говорила, что самолет с толстым профилем, как у «И-16», не должен входить в штопор, а если уж войдет в него, то ни за что не выйдет. Не выйдет!..
В спор с командованием ВВС вступил Валерий Павлович. Он проявил при этом в полную меру свой бескомпромиссный и настойчивый характер и необыкновенный летный талант.
В доказательство высоких летных качеств испытываемого самолета Чкалов после выполнения каждого испытательного задания стал систематически завершать полеты фигурами высшего пилотажа. Все любовались и восхищались «И-16», но многие говорили: «Ну чего вы хотите! Это же Чкалов летает! А он и на палке сможет сделать то же самое…»
Тогда по предложению Валерия Павловича в Наркомтяжпроме было принято решение подвергнуть «И-16» летной экспертизе. В экспертную группу ввели двух заводских летчиков-испытателей и двух из НИИ ВВС. Заключение экспертов, в общем, было положительное, но они советовали все же управление самолетом упростить. Против такого предложения промышленность не возражала, так как Поликарпов уже раньше обещал Чкалову кое-что сделать в этой части. Более остро шел разговор о штопоре. Комиссия, возглавляемая профессором Военно-Воздушной академии имени Жуковского Журавченко, произведя расчеты, сделала вывод, что «И-16» из штопора не выйдет, а поэтому он как самолет-истребитель будет бесперспективен и дальнейшие его испытания бессмысленны, пока не будут приняты соответствующие меры.
Споры привели к тому, что директор завода собрал совещание и, выслушав отрицательное заключение специалистов-аэродинамиков, обратился к шеф-пилоту завода Чкалову:
А как ты, Валерий Павлович, относишься к этому?
Летчик встал, оглядел всех и, обращаясь к профессору Журавченко, сказал:
Что касается небольшого вертикального оперения и очень развитого горизонтального, то это, по-моему, не является дефектом. Ведь я уже давно делаю на «И-16» все фигуры высшего пилотажа и точно знаю, что и штопор, пусть даже плоский, ему не помеха. И я вам это докажу не на словах или бумаге, а на деле, в полете.
Дирекция долго боялась пустить Валерия в полет для испытания «И-16» на штопор, хотя главный конструктор не сомневался в успехе летчика.
Чкалов переругался с администрацией завода, ездил несколько раз в Наркомтяжпром и все же вырвал разрешение испытать «И-16» на штопор.
По собственной инициативе шеф-пилот пошел на риск, чтобы реабилитировать весь коллектив завода, членом которого Чкалов считал себя не только по закону, но и по совести. Он защищал не тесть мундира, он отстаивал хорошую машину, необходимую армии.
День был воскресный, солнечный, но с густой дымкой, которая, особенно над Москвой, часто создает пелену, резко снижающую видимость.
Чкалов внимательно осмотрел заново переложенный парашют и тщательно его подогнал. Он редко делал это сам, обычно доверяясь технику-укладчику.
Перед этим полетом испытатель был весьма сосредоточен. Ни с кем не разговаривая, медленно подошел к самолету, не торопясь забрался в кабину, долго регулировал привязные ремни и, приладив на шлеме летные очки, наконец дал механику сигнал на запуск мотора.
Самолет взлетел и тут же скрылся за пеленой дымки. Шли минуты. Поликарпов так разволновался, что его начало трясти. Да и были причины для такого чрезмерного волнения.
Лишь через 20 минут появился самолет над Центральным аэродромом, снижаясь к земле в положении вверх колесами. Однако над ангарами истребитель перевернулся и, заняв нормальное положение, круто пошел вверх. Все следили за каждым движением Чкалова, который с высоты 2 тысячи метров вдруг ввел «И-16» в левый штопор и через несколько витков приостановил вращение машины и вновь набрал высоту. Затем истребитель завертелся в штопоре правого вращения и после третьего витка перешел в нормальный режим пикирования, чтобы затем на боевом развороте выйти на высоту вдвое меньшую, чем было вначале. С 1000 метров «И-16» заштопорил сначала влево, а потом вправо. Закончив задуманную программу демонстрации штопорных свойств испытываемого истребителя, Валерий Павлович решил показать новую машину во всем блеске у земли.
Это было невыразимо красиво и в то же время страшно. Николай Николаевич никогда не думал, что человек может так изумительно летать у самой земли, не боясь смерти. Забыв, для чего на самом деле делал полет испытатель, главный конструктор кричал в отчаянии:
Боже мой! Да зачем он так рискует!
Наконец самолет сел. Навстречу подруливавшему на стоянку «И-16» люди бежали со всех сторон. Опасаясь кого-нибудь зацепить вращающимся воздушным винтом, Чкалов вынужден был преждевременно выключить мотор.
Поликарпов словно вдруг очнулся и тоже побежал к самолету. Не дав Валерию выпрыгнуть из кабины машины, главный конструктор долго обнимал и целовал смеющегося пилота.
Так наука была «подправлена» экспериментом Валерия Павловича, в результате чего «И-16» вскоре приняли на вооружение и запустили в крупносерийное производство в нескольких модификациях. Именно Чкалов дал путевку в жизнь этому самолету. Типы № 4, 6 и 10 имели по два пулемета «ШКАС» в центроплане. А «И-16» типа № 17 с мотором М-25 имел по две пушки «ШВАК» 20-мм калибра и два пулемета «ШКАС» и мог принять на бомбодержатели наружной подвески до 200 килограммов бомб.
Здесь уместно отметить, что в процессе почти десятилетней боевой эксплуатации самолета «И-16» в частях ВВС строевые летчики-истребители никогда не жаловались ни на сложность управления, ни на его штопорные свойства.
В 1939 году был выпущен 24-й тип самолета «И-16». С мотором М-62 он развивал скорость 525 километров в час.
Летчик-испытатель Чкалов, защитив «И-16» и выведя его на широкую дорогу боевой службы, безусловно, совершил самый настоящий подвиг, и жаль, что история нашей авиации до сих пор его так не квалифицировала, а художественная литература не воспользовалась им для создания яркого произведения.
Между тем истребитель «И-16» показал свои высокие боевые свойства уже в 1936 году. Такие прославленные советские истребители, как Борис Смирнов, Михаил Якушин, Анатолий Серов, на самолетах «И-16» били отборных асов Германии, которые дрались на только что присланных в Испанию истребителях новой конструкции «МЕ-109».
В 1937 и 1938 годах наши летчики-добровольцы, помогая китайскому народу отстоять свою независимость от посягательств японских милитаристов, так же успешно сражались на самолетах «И-16». Силу модернизированных «И-16» японские летчики особенно хорошо почувствовали в 1939 году, когда их армия вторглась в пределы Монгольской Народной Республики. Выполняя свой интернациональный долг, советские летчики-истребители на пушечных «И-16» и истребителях типа «Чайка» только в боях с 20 по 30 августа 1939 года сбили 204 японских самолета.
В период борьбы с белофиннами, несмотря на весьма трудные зимние условия - туманы, снежные метели и морозы до 40 градусов, советские летчики-истребители на самолетах «И-16» вели успешные воздушные бои.
И наконец, «И-16» прекрасно показал себя в первые годы Великой Отечественной войны.
Звание 1-го гвардейского истребительного полка получила часть, отлично дравшаяся с немецкой авиацией именно на истребителях «И-16» конструкции Н. Н. Поликарпова, путевку в долгую жизнь которым дал Чкалов.
А 728-й полк лишь в марте 1943 года одним из последних сдал самолеты «И-16» и получил истребители новой, более современной конструкции.
В спорах с учеными, конструкторами и инженерами Валерий Павлович почувствовал, что знаний у него уже далеко не достаточно и что их нужно постоянно пополнять. Он стал чаще вести беседы в конструкторском бюро с Поликарповым и с его талантливыми учениками-конструкторами и ведущими инженерами.
Чкалова всегда интересовало, как конструкторы находят наивыгоднейшие соотношения между прочностью и скоростью, прочностью и маневренностью, маневренностью и устойчивостью, какими методами предупреждают появление на самолете вибрации.
На эти темы Валерий говорил с Н. М. Бахрахом, A. Г. Ротенбергом, Д. Н. Кургузовым, Л. Ф. Бодровой, с B. Б. Шавровым, с А. Н. Поляковым, 3. И. Журбиной и другими специалистами.
Теперь Чкалов должен был на практике проверять точность и правильность всех теоретических расчетов и выкладок. На заводе ему никто и никогда не говорил: «Это можно, этвго нельзя… Параграф такой-то гласит…» За него никто ничего не решал, да и не мог этого сделать при всем желании. Это отвечало характеру Валерия, но в этом заключалась и неимоверная трудность.
Конечно, постоянный советчик испытателя - конструктор. Однако научить новый самолет летать может только летчик-испытатель. Но какое это сложное и трудное дело!
А страна крепла
Авиационная промышленность наращивала темпы развития. На Волге, в Сибири, на Украине, в Узбекистане вырастали гигантские самолетостроительные, моторостроительные, приборостроительные заводы.
Укрепляли и расширяли свои базы конструкторские бюро широко известных конструкторов, поднимали творческий уровень молодые конструкторы.
Андрей Николаевич Туполев после четырехмоторных бомбардировщиков «ТБ-3» («АНТ-6») выпускает шестимоторные самолеты «АНТ-16» и «АНТ-22», а вслед за ними в воздух поднимается гигантский «АНТ-20» («Максим Горький»), и тут же начинает испытываться самолет, специально созданный для побития рекорда дальности под названием «РД» («АНТ-25»). Гражданская авиация получает «АНТ-35».
Появляются первые самолеты авиаконструктора С. В. Ильюшина. Молодой конструктор А. С. Яковлев наряду с большим количеством типов великолепных спортивных и учебных самолетов начинает создавать боевые машины.
На самостоятельную дорогу конструирования выходят бывшие соратники - ученики А. Н. Туполева А. А. Архангельский и В. М. Петляков.
Четырехмоторные бомбардировщики оригинальной конструкции создает талантливый В. Ф. Болховитинов. Организуются новые конструкторские коллективы A. И. Микояна и М. И. Гуревича, С. А. Лавочкина, B. Г. Ермолаева.
Завод, на котором работал Чкалов, кроме истребителей конструкции Поликарпова, выпускает пушечные истребители «ПИ-1» и «ПИ-2», созданные старейшим конструктором Д. П. Григоровичем.
Знаменитый инженер-конструктор «самолетных этажерок» В. С. Вахмистров уже сажает в воздухе истребитель на многомоторный «ТБ-3» и разрабатывает проект использования «И-16», подвешенных под самолет-носитель в качестве пикирующих бомбардировщиков.
Крупными сериями выпускаются авиадвигатели, разработанные конструкторскими организациями, которые возглавляют главные конструкторы В. Я. Климов, А. А. Микулин, А. Д. Шевцов. Большой вклад в это дело внесли также А. А. Бессонов, В. А. Добрынин, А. П. Островский.
Константин Эдуардович Циолковский после своих трудов - «Реактивный аэроплан», «Реактивный двигатель» и «Парогазовый турбинный двигатель» - в 1935 году публикует научную работу «Наибольшая скорость ракеты», в которой исследует проблемы развития ракетоплавания.
К. Э. Циолковский, Б. С. Стечкин и В. В. Уваров упорно трудятся над созданием турбореактивных двигателей. А конструктор А. М. Люлька разрабатывает конструкцию турбокомпрессорного воздушно-реактивного двигателя.
Естественно, что практические достижения науки и техники нашли немедленно отражение в победах советских летчиков.
Одной из блестящих побед советской авиации в 1934 году Чкалов считал эпопею по спасению пассажиров и команды парохода «Челюскин». Направляясь на остров Врангеля для смены зимовщиков и пройдя весь Северный морской путь, вблизи цели, в Беринговом проливе, пароход был затерт и после многомесячного дрейфа раздавлен льдами студеного Чукотского моря.
104 человека, из них двое малышей, оказались на арктической льдине, под открытым небом, на морозе ниже 30 градусов при нещадном, пронизывающем ветре.
Многие советские летчики предложили свои услуги созданной во главе с В. В. Куйбышевым правительственной комиссии по спасению челюскинцев. Валерий Павлович был одним из них, но ему и директор завода, и начальник Главного управления авиационной промышленности вполне резонно говорили: «Хорошо, ты улетишь. А кто вместо тебя будет испытывать «И-15» и «И-16»?»
Чкалов не знал покоя все дни апреля и чрезвычайно радовался, когда на самолетах «ТБ-1», «Р-5» и «флейстер» советские пилоты, невзирая на козни арктической природы, проявляя бесстрашие, самоотверженность и высокое летное мастерство, вывезли всех людей, оказавшихся в беде.
Окончательно успокоился Валерий, когда прочитал в газете, что всех спасенных погрузили на пароходы. Семерых летчиков - Ляпидевского, Леваневского, Водопьянова, Каманина, Молокова, Слепнева и Доронина, - спасателей челюскинцев, правительство наградило впервые установленным почетным званием Героя советского Союза.
Летом 1934 года Чкалов стал свидетелем полетов за границу военных летчиков, в составе которых был и я, его соратник по испытательной работе в НИИ ВВС.
После нашего возвращения Валерий с пристрастием допрашивал меня о французской школе высшего пилотажа в Этампе.
Когда я рассказал о пятерке, летавшей вверх колесами в плотном строю и проводившей в этом положении стрельбу по наземным целям, Чкалов промолвил:
Вот это молодцы французы! А у нас еще не все начальники понимают пользу таких полетов. Только и знают что наказывают.
Ну а кто тебе запрещает? - возразил я.
Да разве, Ягор, я один представляю истребительную авиацию? Ведь о всех ВВС веду речь. Обо мне не беспокойся - я теперь вольный казак…
Но еще большую радость Валерию принесла победа трех советских испытателей - летчиков М. М. Громова и А. И. Филина и штурмана И. Т. Спирина, - которые осенью 1934 года за 72 часа на самолете «АНТ-25» пролетели по замкнутому маршруту 12411 километров и установили новый мировой рекорд в этом классе дальности.
Чкалов чрезвычайно гордился своим бывшим инструктором серпуховской школы М. М. Громовым, который за этот полет получил звание Героя Советского Союза, а его спутники ордена Ленина.
Наконец-то Чкаловы получили квартиру в новом доме № 76 по Ленинградскому шоссе, напротив Центрального аэродрома. Редкий вечер теперь было тихо у Чкаловых. После потери одного из самых близких друзей, каким был для Валерия Александр Фролович Анисимов, Чкалов стал чаще домоседничать, принимая за широким столом появлявшихся в Москве василевских родных и знакомых, летчиков, инженеров и механиков - сослуживцев по НИИ ВВС и многих заводских товарищей.
Принимать и угощать людей у себя дома Чкалов любил до самозабвения. Ольга Эразмовна постепенно привыкла к такому хлебосольству мужа и всячески помогала ему.
Приказом народного комиссара тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе за беззаветную летную испытательную работу Чкалова наградили легковой машиной производства Горьковского автомобильного завода. Валерий любил на ней покатать жену и сына, да и многочисленных друзей и знакомых.
Продолжая испытания «И-15» и «И-16», Валерий Павлович после полетов подолгу засиживался в конструкторском бюро, участвуя в создании нового истребителя «И-17», который, как и «И-16», проектировался монопланом с низко расположенным крылом. Новый истребитель имел мотор водяного охлаждения типа «М-100».
«Ваша жизнь дороже нам любой машины»
Наступила весна 1935 года. Как и всегда, 1 Мая в Москве на Красной площади состоялся парад, в котором принимало участие большое количество тяжелых и средних бомбардировщиков, разведывательных и истребительных самолетов.
Чкалов пронесся над Красной площадью на краснокрылом «И-16».
А 2 мая вся воздушная армия из нескольких сот самолетов выстроилась ка летном поле Центрального аэродрома имени Фрунзе. Перед самолетами - четкие ряды летчиков, штурманов, воздушных стрелков, механиков и мотористов.
Проходя мимо выстроившихся военных экипажей, Валерий глядел на них с некоторой завистью и ловил себя на том, что продолжает скучать по авиации Военно-Воздушных Сил, с которыми он не по своей вине распрощался два с половиной года тому назад.
Солнце поднималось все выше и пригревало собравшихся на парад.
Валерий Чкалов в летной куртке, шлеме и летных перчатках стоял перед маленьким истребителем, похожим на ласточку с красными крыльями. Послышалась команда. Аэродром затих.
Сталин, Ворошилов, Орджоникидзе обходили ряды участников наземного парада. Чкалов подтянулся, по-военному приложил руку к летному шлему. Сталин остановился около Чкалова. Ворошилов представил его Иосифу Виссарионовичу, тот задал несколько вопросов летчику. Чкалов отвечал кратко и четко. Сталин вглядывался в лицо пилота. Затем подошел ближе к краснокрылому самолету, снова расспрашивая испытателя. Очевидно, Ворошилов и Орджоникидзе уже достаточно рассказали о бесстрашном пилоте Сталину, и тот тепло и внимательно оглядывал Чкалова.
А почему вы не пользуетесь парашютом? - задал вопрос Сталин.
Чкалов, немного подумав, ответил:
Я летаю на опытных машинах. Они весьма ценны, и губить их очень жалко. Обычно стараешься спасти машину.
Иосиф Виссарионович улыбнулся.
Ваша жизнь дороже нам любой машины, - сказал Сталин, прощаясь.
«Неужели я действительно дороже машины, дороже вот этого красавца с красными крыльями?» - думал летчик.
По самолетам! - послышалась новая команда.
В этом полете Чкалов выложил весь свой талант человека-птицы, многолетний опыт пилотажника.
День 2 мая 1935 года ему запомнился навсегда как рубеж, выводящий к новой жизни, зовущей к счастью больших побед.
Когда сияющий Валерий появился дома вместе с друзьями, прилетевшими на парад из разных авиационных гарнизонов страны, жена молча обняла и поцеловала его.
Неужели видела? - беспокойно спросил он.
Мы вместе смотрели с балкона, как ты там кувыркался, - радостно ответил за маму маленький Игорь.
Чкалов осторожно отвел жену в гостиную и сказал:
Тебе ведь сейчас нельзя волноваться.
Через три дня летчика-испытателя В. П. Чкалова и главного конструктора Н. Н. Поликарпова по представлению наркома тяжпрома Серго Орджоникидзе Указом ЦИК СССР наградили орденами Ленина. В представлении было сказано: «Конструктор авиационного завода товарищ Поликарпов Н. Н. является одним из способнейших работников нашей авиации. Им сконструированы «И-15», «И-16». Оба самолета, как известно, приняты на вооружение.
Летчик Чкалов В. П. ведет испытания этих новых истребителей и считается одним из лучших летчиков.
Я прошу наградить орденами Ленина конструктора завода Поликарпова Н. Н. и летчика Чкалова В. П.
С. Орджоникидзе».
А через пять дней после этого в жизни Чкалова произошло еще одно событие: 10 мая у Ольги Эразмовны родилась дочь. Назвали ее Валерией, в честь отца.
Радости Валерия Павловича не было предела.
Снова смертельный риск
А работы у Чкалова, как у заводского испытателя, все прибавлялось и прибавлялось. Недавно на аэродром выкатили очередное творение Поликарпова - самолет-истребитель «И-17»; в то же время не прекращались полеты на «И-15» и «И-16», их непрерывно продолжали модернизировать.
Но что такое испытатель в понятии самого испытателя?
«…Летчик, испытывающий новые самолеты, в представлении людей, не имеющих непосредственного отношения к авиации, - это человек риска. Однако такое представление неверно. Летчик-испытатель - это прежде всего человек, отягощенный отеческой заботой: раньше чем полетать на какой-нибудь опытной машине, он участвует в ее рождении.
Работа летчика-испытателя начинается задолго до полета. Он следит за всеми стадиями создания нового самолета. Он знакомится с его особенностями еще при конструировании.
Наконец машина сконструирована. Небольшой деревянный макет ее подвергается всестороннему обсуждению, и в оценке рождающегося самолета активно участвует летчик-испытатель. На заводе во время постройки машины летчик-испытатель вместе с инженерами проводит все дни в цехах. Он следит за изготовлением всех деталей, проверяет работу отдельных, уже готовых механизмов. И летчик-испытатель уже в это время до мельчайших деталей знает машину, на которой ему предстоит совершить полет. Он чувствует ее всю, до последнего винтика, но верить ей он не имеет права. Сначала он рулит на ней по аэродрому и делает подлеты на метр-полтора от земли, прежде чем подняться в воздух. Во время первого полета пилот лишь совершает один-два круга над аэродромом. Затем машину тщательно осматривают и устраняют выявившиеся в полете мелкие дефекты. И начинаются так называемые тренировочные полеты. За четыре-пять таких полетов летчик-испытатель должен окончательно привыкнуть к новой машине.
Машина вступает в полосу заводских испытаний. Тут уже не стесняешься - даешь самолету самую серьезную нагрузку. Испытываешь его на подъем, на маневренность, управляемость, устойчивость, километраж, в фигурных полетах, потолке и в заключение в штопоре. Летчик-испытатель внимательно следит за работой мотора и многочисленных приборов, он записывает все свои наблюдения.
Из книги Летчики, самолеты, испытания автора Щербаков Алексей АлександровичКакими качествами должен обладать летчик-испытатель? Кроме тех, что уже упоминались, он должен иметь определенный уровень технической грамотности. Последние десятилетия большинство испытателей имело высшее образование.Он должен не только многое увидеть и понять в
Из книги 100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941 автора Мартиросян Арсен БениковичМиф № 24. Берия подстроил авиакатастрофу, в которой погиб легендарный советский летчик-испытатель, всенародный любимец Валерий Павлович Чкалов, чтобы не допустить его назначения на должность народного комиссара внутренних дел, на которую Лаврентий Павлович метил
Из книги Летчик испытатель [Издание 1937 года] автора Коллинз ДжиммиДжимми Коллинз Летчик-испытатель Для тех, кого это может интересоватьЯ гражданин Соединенных штатов. Родился я 25 апреля 1904 года в Уоррене, в штате Огайо США. Из семерых детей нас выжило трое, причем я - самый младший. Мой дед по отцу приехал в Америку из Ирландии. Он был
Из книги Валерий Чкалов автора Водопьянов Михаил ВасильевичГлава десятая. Заводской летчик-испытатель Валерий Павлович вместе со своими земляками – жителями Василёва – ловит бреднем рыбу.На авиационном заводе Чкалов нашел работу, которая была ему больше всего по душе.Во время «испытательных полетов он с огромным чувством
Из книги Мы - дети войны. Воспоминания военного летчика-испытателя автора Микоян Степан АнастасовичГлава 12 Я - летчик-испытатель Выпуск из академии, отпуск, и в день, назначенный приказом, я въезжал на своей машине в поселок Чкаловский в двадцати километрах к северо-востоку от Москвы, где базировался ГК НИИ ВВС - Государственный Краснознаменный научно-испытательный
Из книги Чкалов автора Байдуков Георгий ФилипповичГлава 1 Летчик-испытатель НИИ ВВС НИИ - Святая святых ВВСИтак, Валерий Чкалов снова в ВВС Красной Армии. Назначение в научно-испытательный институт подчеркивало его высокое летное мастерство, так как сюда отбирались самые способные военные летчики страны. Здесь работали
Из книги Моя небесная жизнь: Воспоминания летчика-испытателя автора Меницкий Валерий Евгеньевич12. КОСМОНАВТ - НЕ ЛЁТЧИК-ИСПЫТАТЕЛЬ Но тогда, с приходом Минаева, программа получила своё второе рождение. Мы с Аликом жадно приступили к изучению создаваемого комплекса, часто ездили в Дубну, в КБ, в институты, разрабатывающие отдельные узлы и системы корабля. Мы
Из книги Человек, который летал быстрее всех автора Эверест Ф. К. Из книги Откуда соколы взлетают автора Яковлев Василий Павлович Из книги Ханна Райч - жизнь немецкой летчицы автора Пройсс АрминЛетчик-испытатель После возвращения из Китая Григорий Кравченко, получил назначение в научно-исследовательский институт Военно-Воздушных Сил Красной Армии, в подразделение Петра Михайловича Стефановского. Здесь уже служили его бывший командир Алексей Благовещенский
Из книги Гений «Фокке-Вульфа». Великий Курт Танк автора Анцелиович Леонид ЛипмановичЧасть 4: Летчик-испытатель гражданских и военных самолетов Как член руководимого Гансом Якобсом института планерных полетов Ханна в 1936 году оказывается в роли летчика-испытателя. Вновь свою роль сыграл случай. Предусмотренный для этого задания Людвиг Хоффманн внезапно
Из книги Анатолий Серов автора Чалая Зинаида АкимовнаЛетчик-испытатель Профессор Генрих Фокке сидит за письменным столом в своем роскошном кабинете. С минуты на минуту, в назначенное ему время, должен прийти новый работник, дипломированный инженер и летчик Курт Танк. Вот уже почти четыре года он, Фокке, руководит
Из книги Юрий Гагарин автора Надеждин Николай ЯковлевичАкадемия. Летчик-испытатель По возвращении на Дальний Восток Серов не сразу начал готовиться в академию, так как неожиданно он был назначен командиром отряда. Работы прибавилось. Подчиненными оказались опытные летчики, «старички», как их любя называли. Завоевать у них
Из книги Не служил бы я на флоте… [сборник] автора Бойко Владимир Николаевич45. Лётчик-испытатель Секретное сообщение, которое огласили личному составу всех полков истребительной авиации, было крайне загадочным. Требовались лётчики-испытатели для выполнения неких заданий. Главные требования – безупречное здоровье и рост не выше 170 сантиметров
Из книги Генерал Кравченко автора Яковлев Василий ПавловичЛЕТЧИК – ИСПЫТАТЕЛЬ Скимиздил однажды где-то Буба мотоцикл и решил сделать себе на мотоцикл вариант вспомогательного экстренного торможения. Приделал к багажнику парашютную сумку, которую спер в ближайшей летной части, привязал к ноге веревку, дергающую за кольцо и
Из книги автораЛетчик-испытатель После возвращения из Китая Григорий Кравченко получил назначение на работу в научно-исследовательский институт военно-воздушных сил Красной Армии в подразделение Петра Михайловича Стефановского. Здесь уже работали его бывший командир Алексей
На прошлой неделе, начиная с понедельника, Первый канал ежедневно по будням показывал в прайм-тайм сразу по две серии восьмисерийного телефильма «Чкалов»
Я до сих пор не могу оправиться от потрясения, мне хочется рыдать в голос всякий раз, как только я вспоминаю об этом фильме. Если честно, мне не хватает сил отнестись к ситуации с юмором, как советуют все близкие и друзья.
— Я до сих пор не могу оправиться от потрясения, мне хочется рыдать в голос всякий раз, как только я вспоминаю об этом фильме, — говорит мне Ольга Валерьевна Чкалова, младшая дочь легендарного советского летчика-аса
. — Если честно, мне не хватает сил отнестись к ситуации с юмором, как советуют все близкие и друзья.
— Художественное осмысление образа талантливыми людьми, даже если бы оно радикально противоречило моим представлениям, меня бы не оскорбило. Если люди знакомились с героем своего произведения, вникали в его слова и поступки, читали все, что было сказано о нем, мыслили и честно выстроили образ, это значит, он им уже близок. С ними можно вступить в полемику… Но в уже показанном телесериале «Чкалов» я вижу другое — холодное, бездушное, злонамеренное, ходульное выстраивание сюжета по законам плохого, абсолютно бездарного вестерна, в котором нет ничего общего с правдой… Взяты факты биографии известного, заслуженного человека: да, Валерий Чкалов жил именно в довоенной эпохе. Да, он женился на девушке по имени Ольга. Да, он был летчиком, да его отстраняли от полетов, выгоняли из армии, да он был осужден, да, позднее стал Героем Советского Союза. То есть какие-то реперные точки сохранены, но тем больнее и обиднее, что речь идет именно о моем отце, именно его безжалостно оболгали. Не знаю только, на потребу чему? И самое непереносимое для нас с сестрой заключается в том, что создатели фильма всюду утверждают, что работа шла в союзе с дочерьми летчика Чкалова. То есть мы эту лживую, грязную историю, которую они предъявили публике, якобы одобрили! Я хочу, чтобы все знали: мы к этому не имеем никакого отношения!
— А создатели фильма к вам вообще не обращались за консультациями?
— В 2007 году сценарист Алексей Поярков позвонил моей сестре Валерии и попросил ее посмотреть наброски сценария фильма об отце. Сестра сделала там немало поправок. А потом он пропал и не подавал с тех пор ни звука. А полгода назад мы прочитали, что скоро на экран выходит сериал, приуроченный, цитирую: «…к 75-летию беспосадочного перелета Валерия Чкалова из Щелкова в США через Северный полюс. Перелет был совершен летом 1937 года на борту Ант-25: 9 тысяч км за 63 часа 16 минут». До сценариста не дозвонились. Нашли режиссера Игоря Зайцева, сказали, что хотели бы ознакомиться с фильмом, прежде чем он будет предъявлен широкой публике. Он ответил: «Мы открыты для общения», но добавил, что ему нужно переговорить с продюсером и он перезвонит. Не дождавшись обещанного, я перезвонила сама. Он извинился, сказал, что потерял наш номер. И что теперь непременно все выяснит и перезвонит… И снова — тишина. Такое, знаете ли, вежливое хамство. Лето прошло, к дате события они не успели, и мы перестали дергаться. И вот — октябрь. На экране якобы папа. Который без конца только и делает, что пьет, дебоширит, крутит романы то с какой-то Марго, то с цыганкой чуть ли не на глазах у жены и детей. Он, ко всему прочему, всех предает, ну ни дать ни взять — подонок… Этого всего не было никогда!
— Каким вы помните отца?
— Я родилась на седьмой месяц после смерти папы. Он погиб в декабре 1938 года, и тогда моему старшему брату Игорю, которого сегодня уже нет с нами, было 11 лет, сестре Валерии — 4 года. Но благодаря маме у нас у всех было полное ощущение, что мы растем рядом с папой. Его кабинет был всегда открыт, его слова, шутки, его поступки — это все незримо присутствовало. Мы все детство и юность общались с его друзьями, которые очень многое, вплоть до деталей, мельчайших подробностей, рассказывали нам о папе. Когда повзрослели, стали читать и прочитали все архивные документы, все воспоминания людей, которые были с ним знакомы. Я полагаю, что иногда, при живых отцах, дети знают о них и чувствуют их меньше, чем это было и есть у нас. Папа безумно любил маму, уже опубликована его переписка с ней, в его письмах очень видно, как он безумно тосковал по ней и детям, когда оказывался в разлуке с семьей. Я помню наизусть, вот к примеру: «…Получил сегодня сразу три письма от тебя, и у меня сегодня день радости. Твои письма для меня так же ценны и нужны, как заблудившемуся в пустыне вода. Они меня приводят в то хорошее состояние, которое я называю отдыхом души и успокоением нервов».
Папа был умным, образованным, интеллигентным человеком. Если зритель, посмотревший фильм, прочитает дневник настоящего Валерия Чкалова, который он начал вести в брянской тюрьме, то просто не поверит, что так мог излагать свои мысли туповатый, хамоватый, хулиганистый негодяй, облик которого ему навязали… На протяжении восьми серий у отца в фильме простецкая, нелепая речь… А папа писал в дневнике: «Когда человек попадает в каменный мешок, он перестает быть человеком — это живое существо, лишенное своего «я». Человек, имея свободу, не ценит ее, но стоит ее лишиться, как он сознает, что потерял все дорогое…»
Между героем сериала и автором этого письма, согласитесь, — пропасть. Герой сериала и двух слов связать не может, он — в лучшем случае просто лихач, презирающий и людей, и все опасности. А он был в своем деле новатором, испытателем, великим тружеником, высококлассным профессионалом. Он был смелым, рисковым, открытым человеком, и его действительно называли «воздушным хулиганом». А он объяснял, что без риска — нельзя, что «летчик-истребитель, готовясь к будущим боям, должен стать таким, чтобы только самому сбивать неприятеля, а не быть сбитым». Он разрабатывал новые фигуры высшего пилотажа не ради куража или ухарства, он отрабатывал технику пилотирования, чтобы понять, на что способна машина и он сам. У него был полет под Троицким мостом — тоже тренировка. Там случилась авария, самолет задел провода, трибунал его осудил. Сослуживец отца по эскадрилье в Ленинграде рассказывал: «Однажды я увидел, что Валерий Павлович с карандашом и бумагой в руках трудится над какими-то схемами и чертежами. На вопрос, чем он занимается, Чкалов ответил, что вот все думает, как обратную петлю сделать. Но ничего не выходит — плоскость отвалится. …На ненужный риск он не шел». И война Великая Отечественная началась именно на тех самолетах, которые испытывал отец.
— Правильно ли я понимаю ваши ощущения — создатели фильма не изучали жизнь своего героя, а ворвались в нее, как воры-грабители, все раскидали, побросали важное, потоптались, схватили то, что плохо лежит…
— Абсолютно правильно, и пользуясь вашей аналогией, я еще добавлю, что они действовали в перчатках — ничего не потрогали собственными руками, не почувствовали ни духа эпохи, ни личности. Что «плохо лежало»? У отца был близкий друг, бывший однокурсник Александр Анисимов, они с ним действительно соперничали, так как оба были высококлассными летчиками. Но соперничали именно в профессиональном плане. Никогда Александр не был влюблен в мою маму, не могло быть у них из-за нее никакой дуэли. Но на потребу чему-то авторы фильма не только здесь закручивают сюжет любовного треугольника, но еще и добавляют эту роковую Марго, которая тоже становится общей для них любовницей. То есть у них есть какая-то ткань, и они шьют все, что им заблагорассудится… Такую чушь несусветную.
— Ну да, шьют, как вьетнамцы под брендом известных итальянских фирм, и выбрасывают на рынок.
— Выбрасывают на барахолку омерзительную дешевку, подделку, которая просто даже в элементарную какую-то логику характеров не вписывается. Ну вот они же сами показали в фильме венчание отца с мамой в церкви. Это — 1927-й, просто очевидно, как это опасно было для карьеры отца. А почему он это сделал? Да потому, что наш дедушка, Павел Григорьевич, был церковным старостой в родном селе Василева Слобода. Он был всю жизнь глубоко верующим человеком. Папа венчался из уважения к его чувствам. А в фильме дед приезжает из деревни, проделав долгий путь, а Валерий Чкалов до такой степени увлечен роковой любовью к страстной Марго, что уходит из дома к ней. И дедушка, его отец, обидевшись, уезжает на следующее же утро. Не мог Валерий Чкалов, который готов был из-за отца бросить на карту все, уйти в первый же вечер его приезда! Это — невозможно. Что еще интересно: мама в фильме тем временем музицирует на фортепьяно. Она на этом инструменте, кстати, никогда не играла, она хорошо пела, но не это важно. А то, что она на недоуменный вопрос деда: «Куда это сын на ночь глядя?» — с покорностью в голосе объясняет, что муж в последнее время берет уроки танго. То есть она знает про эту преподавательницу танцев, Марго, знает, что муж изменяет, но принимает ситуацию. Мама никогда бы не смогла такого потерпеть! Она была удивительно гордой женщиной, с прямой спиной, с характером. Питерская интеллигентка, филолог, всю жизнь преподавала в школе русский язык и литературу, издавала с детьми газету. Мне рассказывала мама, что незадолго до гибели отец говорил ей: «Ты даже сама не представляешь, что ты для меня сделала». Мама в самых трудных ситуациях была для отца лучшим советчиком и другом. А в фильме она — бессловесная, в полном смысле слова деревенская дурочка. Вот якобы 1935 год, и мои родители на приеме у Сталина. Я оставлю за скобками то, что в этом фильме вообще все даты перепутаны и что в указанный год Чкалова еще в Кремль не приглашали. Оставлю и то, что банкет напоминает обед в какой-то столовке, — тут уже вопрос бюджета и хоть какого-то желания показать реалии минувшей эпохи. Но вот Сталин якобы приглашает маму на танец, а она только что после родов, чуть ли не падает. Но идет танцевать, вся такая обмякшая, с придыханием. Я думаю, содрогнулись все, кто помнит маму, — это безобразная попытка спроецировать собственные представления о поведении людей в предлагаемых обстоятельствах…
— Вы сами заговорили о Сталине, в кадрах с ним актеру Дятлову совсем уже невозможно, он очевидно беспомощен, неестественен. Чкалов вместе с «отцом народов» лезет под стол, обращается к нему исключительно на «ты». Выглядит это все карикатурно.
— У меня, кстати, актер, игравший роль Чкалова, отторжения не вызывал, он просто делал то, что велено. Весь фильм — карикатура и бездарный гротеск. Взято действительно тяжелое, мрачное время и показано как сплошная несуразица. Там как будто бы и не было личностей — все идиоты; походя в этом фильме ернически пнули многих порядочных, известных людей. И про Сталина… У отца никогда не было с ним панибратских отношений, они общались на официальных приемах или по делу — в кабинете. Друг отца, Георгий Байдуков, рассказывал мне, что только однажды отец, когда его чествовали за только что совершенный подвиг, от переполнявших его чувств предложил Сталину выпить на брудершафт. Переполошилась охрана, все напряглись. Отец выпил полный стакан водки, Сталин свой только пригубил… Такая ситуация была один раз, под влиянием момента. А в жизни отец субординацию всегда соблюдал — он не был безумцем и не мог хлопать по плечу «вождя всех народов» со словами: «Послушай, Иосиф…»
Отец был популярным, он много общался и дружил с известными актерами, писателями, они могли выпить, поговорить. Об этом есть опубликованные воспоминания. Но кутить с цыганами, беспробудно пить, хамить, предавать друзей и семью — так представить жизнь человека, чья жизнь оборвалась на пике славы, в 34 года, и который так много успел сделать, — это, я считаю, позорище прежде всего для создателей фильма. У меня ощущение, что историю нашей семьи закопали в безобразную яму…
— Вы не собираетесь подать в суд на создателей фильма? Я помню, что родственники Есенина также были возмущены пошлым духом сериала о поэте, который, кстати, снял тот же режиссер Зайцев.
— Судиться с Первым каналом бессмысленно, мы только поднимем им рейтинг. Мы уже видели подобную ситуацию, когда шло обсуждение по поводу столь же бездарного фильма об ученом-физике Льве Ландау. Все, чего хочу я сегодня, это сказать людям: вы сегодня видите, что на экранах появляются пометки 16+, 18 +.
А на этот сериал нужно ставить просто жирный крест. Нет такого возраста, в котором можно было бы смотреть посмертную грязную клевету на конкретных людей, которые до сих пор остаются легендами своей страны.
Российская империя Российская империя СССР СССР
отрядом лётчиков-испытателей
Александр Фролович Анисимов ( , дер. Взъезды , Медведская волость, Новгородский уезд , Новгородская губерния , Российская империя - , Москва , СССР) - советский лётчик-испытатель , мастер высшего пилотажа, командир 9-й категории.
Биография
Родился (16 (28) ноября (по другим данным - 16 (28) июля) 1897 года в дер. Взъезды Медведской волости Новгородского уезда Новгородской губернии .
- в мае - служил старшим авиамотористом 5-го Социалистического авиаотряда на Восточном фронте , воевал с частями Чехословацкого корпуса ;
- в 1919 году - ноябре 1920 года служил авиамотористом 1-го Петроградского авиаотряда, воевал на Западном фронте с войсками Н. Н. Юденича и польской армией.
Затем служил в авиационно-истребительных частях ВВС . В июле 1928 года переведён на лётно-испытательную работу в НИИ ВВС . В июне 1931 года назначен командиром отряда. Участвовал в испытаниях И-4 , И-5 и других самолётов. 3 декабря 1931 года на истребителе И-4 участвовал в первом полёте во время испытаний «Звена-1».
Обстоятельства авиакатастрофы
На самолёте И-5 в непосредственной близости от земли демонстрировались фигуры высшего пилотажа, применяемые в воздушном бою. Велась съёмка на кинопленку для учебного фильма для лётчиков-истребителей ВВС. 11 октября 1933 года должны быть завершены работы с кинооператорами. Анисимов сделал два пикирования с выводом иммельманом самолёта из пике. На третий раз вывод не удался и самолёт вверх колёсами упал на землю.
Аварийная комиссия после расследования катастрофы определила причину - техническая неисправность самолёта: переломилась педаль ножного управления рулём поворотов, без которого на малой высоте невозможно было перевернуть И-5 в нормальное положение.
По другой версии лётчика-испытателя Остехбюро М. Н. Каминского произошла трагическая случайность. Анисимов для съёмок делал «мёртвые петли» . При выходе из третьей петли, рядом с землёй, избегая столкновения с другим движущимся самолётом на аэродроме, попытался провести спасательный манёвр, но не хватило высоты и самолёт Анисимова перевернулся через винт и врезался в землю.
Напишите отзыв о статье "Анисимов, Александр Фролович"
Примечания
Ссылки
- Стефановский П. М.
Отрывок, характеризующий Анисимов, Александр Фролович
Он дал бумагу Алпатычу.– А впрочем, так как князь нездоров, мой совет им ехать в Москву. Я сам сейчас еду. Доложи… – Но губернатор не договорил: в дверь вбежал запыленный и запотелый офицер и начал что то говорить по французски. На лице губернатора изобразился ужас.
– Иди, – сказал он, кивнув головой Алпатычу, и стал что то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и все усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая:
«Уверяю вас, что городу Смоленску не предстоит еще ни малейшей опасности, и невероятно, чтобы оный ею угрожаем был. Я с одной, а князь Багратион с другой стороны идем на соединение перед Смоленском, которое совершится 22 го числа, и обе армии совокупными силами станут оборонять соотечественников своих вверенной вам губернии, пока усилия их удалят от них врагов отечества или пока не истребится в храбрых их рядах до последнего воина. Вы видите из сего, что вы имеете совершенное право успокоить жителей Смоленска, ибо кто защищаем двумя столь храбрыми войсками, тот может быть уверен в победе их». (Предписание Барклая де Толли смоленскому гражданскому губернатору, барону Ашу, 1812 года.)
Народ беспокойно сновал по улицам.
Наложенные верхом возы с домашней посудой, стульями, шкафчиками то и дело выезжали из ворот домов и ехали по улицам. В соседнем доме Ферапонтова стояли повозки и, прощаясь, выли и приговаривали бабы. Дворняжка собака, лая, вертелась перед заложенными лошадьми.
Алпатыч более поспешным шагом, чем он ходил обыкновенно, вошел во двор и прямо пошел под сарай к своим лошадям и повозке. Кучер спал; он разбудил его, велел закладывать и вошел в сени. В хозяйской горнице слышался детский плач, надрывающиеся рыдания женщины и гневный, хриплый крик Ферапонтова. Кухарка, как испуганная курица, встрепыхалась в сенях, как только вошел Алпатыч.
– До смерти убил – хозяйку бил!.. Так бил, так волочил!..
– За что? – спросил Алпатыч.
– Ехать просилась. Дело женское! Увези ты, говорит, меня, не погуби ты меня с малыми детьми; народ, говорит, весь уехал, что, говорит, мы то? Как зачал бить. Так бил, так волочил!
Алпатыч как бы одобрительно кивнул головой на эти слова и, не желая более ничего знать, подошел к противоположной – хозяйской двери горницы, в которой оставались его покупки.
– Злодей ты, губитель, – прокричала в это время худая, бледная женщина с ребенком на руках и с сорванным с головы платком, вырываясь из дверей и сбегая по лестнице на двор. Ферапонтов вышел за ней и, увидав Алпатыча, оправил жилет, волосы, зевнул и вошел в горницу за Алпатычем.
– Аль уж ехать хочешь? – спросил он.
Не отвечая на вопрос и не оглядываясь на хозяина, перебирая свои покупки, Алпатыч спросил, сколько за постой следовало хозяину.
– Сочтем! Что ж, у губернатора был? – спросил Ферапонтов. – Какое решение вышло?
Алпатыч отвечал, что губернатор ничего решительно не сказал ему.
– По нашему делу разве увеземся? – сказал Ферапонтов. – Дай до Дорогобужа по семи рублей за подводу. И я говорю: креста на них нет! – сказал он.
– Селиванов, тот угодил в четверг, продал муку в армию по девяти рублей за куль. Что же, чай пить будете? – прибавил он. Пока закладывали лошадей, Алпатыч с Ферапонтовым напились чаю и разговорились о цене хлебов, об урожае и благоприятной погоде для уборки.
– Однако затихать стала, – сказал Ферапонтов, выпив три чашки чая и поднимаясь, – должно, наша взяла. Сказано, не пустят. Значит, сила… А намесь, сказывали, Матвей Иваныч Платов их в реку Марину загнал, тысяч осьмнадцать, что ли, в один день потопил.
Алпатыч собрал свои покупки, передал их вошедшему кучеру, расчелся с хозяином. В воротах прозвучал звук колес, копыт и бубенчиков выезжавшей кибиточки.
Было уже далеко за полдень; половина улицы была в тени, другая была ярко освещена солнцем. Алпатыч взглянул в окно и пошел к двери. Вдруг послышался странный звук дальнего свиста и удара, и вслед за тем раздался сливающийся гул пушечной пальбы, от которой задрожали стекла.
Алпатыч вышел на улицу; по улице пробежали два человека к мосту. С разных сторон слышались свисты, удары ядер и лопанье гранат, падавших в городе. Но звуки эти почти не слышны были и не обращали внимания жителей в сравнении с звуками пальбы, слышными за городом. Это было бомбардирование, которое в пятом часу приказал открыть Наполеон по городу, из ста тридцати орудий. Народ первое время не понимал значения этого бомбардирования.
Звуки падавших гранат и ядер возбуждали сначала только любопытство. Жена Ферапонтова, не перестававшая до этого выть под сараем, умолкла и с ребенком на руках вышла к воротам, молча приглядываясь к народу и прислушиваясь к звукам.
К воротам вышли кухарка и лавочник. Все с веселым любопытством старались увидать проносившиеся над их головами снаряды. Из за угла вышло несколько человек людей, оживленно разговаривая.
– То то сила! – говорил один. – И крышку и потолок так в щепки и разбило.
– Как свинья и землю то взрыло, – сказал другой. – Вот так важно, вот так подбодрил! – смеясь, сказал он. – Спасибо, отскочил, а то бы она тебя смазала.
Народ обратился к этим людям. Они приостановились и рассказывали, как подле самих их ядра попали в дом. Между тем другие снаряды, то с быстрым, мрачным свистом – ядра, то с приятным посвистыванием – гранаты, не переставали перелетать через головы народа; но ни один снаряд не падал близко, все переносило. Алпатыч садился в кибиточку. Хозяин стоял в воротах.